А помнишь, всю ночь не спали? Говорили, покрывались мурашками: плакали, расставались, царапались.
Крутили сердцами, прокрадывались тишиной под ребра, шептались.. куда теперь все это? Что сейчас? Выстрелом пистолета, скальпелем хирурга? Помнишь наши рифмы, слова, шрамы на локтях и полосы на запястьях?
Всё как будто в печать, как будто прямиком в издательство, потом на публику...
А скучать по тебе - одно издевательство... Помнишь извинялся, прощался, каялся, тушил бычки, не мог выпустить руку...
Мялся, сгибался пополам... Оба разрывались, истерили, иногда смеялись.

Реже.

Режет.

ПлАчу, плачУ и скучаю, одно большое темное пятно вместо чувств. Пустота.
На время: возьми, накурись, вычисти, стряхни и... забудь. До 14 февраля.

И если хоть кто-то из вас скажет мне, что смог донести до своего сердца эту безграничную боль, смешанную в миксере со страхом, беспомощностью и трусливым ожиданием. Если кто-то из вас начнет говорить мне что ваше сострадание искреннее и неподдельное и что вы, правда, меня понимаете.. то я опущу на вас ресницы.

Может быть посмотрю в ваши лживые глаза и по моему тяжелому, как камень, молчанию - вы поймете, что я ни секунды вам не верю.
Ни капли.

Потому что гнили в вас не меньше, а сострадания не больше.
Ваша до колик смешная неспособность к понимаю... Вы так убоги со своими жалкими попытками донести хоть что-то до своей души.
Потому что только два, только два человека вообще умеют в этой жизни о чём-то париться.

Боль. У нас. Общая.
Я вам свою. Вы мне вашу.
И все эти нервы...

Они когда-нибудь окупятся.
Обещаю.

Ты пахнешь мамой, пшеничными колосьями, ошеломляющим летним ароматом. Я опьянен.

/пишу новую сказку/

Надеюсь, этому ты будешь рада.
Ты пахнешь ветром, обязательно северным и свежим,
Таким безоблачно-морозно-волшебным и воздушным...

/что значит ждать, что значит быть последним?/

Душно...
Но если вырвать ВСЁ из прошлого с корнями, становится легко считать веснушки на твоем ангельском округлом лице.
На милом личике с мечтательными огромными глазами, всё же не извращенными суровыми днями...

Все невозможно, нереально, все не важно... Ты пахнешь мамой и конфетами, ты намного ближе тех, кто уверенно, надменно, эпатажно и искусственно. Я доживаю свой последний срок... Ты пахнешь пшеницей так приятно...

Надеялся сегодня на твои чудесные пальцы-пианистов. Но они были не рядом, а в твоём затворничестве, я уже не могу, нет у меня сил никаких, не осталось, слёзы закончились месяц обратно, сегодня то ты почему плачешь, дурак недолепленный жизнью?
Мягким голосом с претензией на вменяемость - "пошли гулять" или "я мечтаю о встрече". Неважно мне уже куда/как/зачем/когда.

Это состояние - оно какое-то настоящее.

А ты как всегда. глазастая до безумия и честна как последний циник, потерянный во внутренних противоречиях. Ещё с тех парков, с лесов, вина и зажигалок. Ещё с тех деньков свободы нашей и твоих удивлённых взглядов в мою сторону, по мои идеи и речи. Ещё с прошлого двухгодичного. И общаться на инопланетном, о таинствах времени. О Любви Марса к Венере.
В этом нет ничего пошлого.

А давай... как будто нет прошлого...

Дикие мои панические крики среди ночи, наверное я всех уже выбесил. Я ведь такой непосредственный идиот, хоть и прожито уже почти четверть века. Но нельзя, нельзя опоздать... Успеть. Я просто сразу увидел, кожей потянуло, но совершить признание тогда было страшно.

Я к тебе.

Мы будем слушать то, что у тебя на листах, которые ты перебираешь часто в руках и прячешь в ящик стола, если за сегодня ещё на секундочку стать честным, то нас трясёт изнутри. Круче чем от наших любимых музыкальных Богов.
Идём, идём, я то думал мы одни тут будем курить, так нет все достают... Странно по-моему, хотя кто кому что обязан, и, чёрт, так потемнело и людям не доверяем. Они в темноте, как и другие.

И сразу как только ты открыла дверь, я осознал что это самый уютный вечер в моей жизни.
Я не ошибся.
А мне так тепло, я читал многие твои стихи, но живой твой голос... Спасибо за него!
Никому никто не мешает и в воздухе то самое ощущение, которого я ждал так долго.
Трепетно каждое прикосновение к тебе. Что-то неуловимое в воздухе.

То, чем мы никогда не будем - нас сломает трещинами.

...